Есть светлая радость под сенью кустовЭрзянский язык

Ули́ валдо ке́няркс — кура́кштнень алдо́
Лайше́мс тиринь та́ркатнень ютазь шкадо́,
Коня́со васе́нь шержей ки́ксктнэнь токше́мс,
Уця́сканть сёвно́зь, тантей сэ́редькс варчне́мс.
Ялгадо, мазыйкань турвадо мельтнень
А кирдить сонзэ сэтьме-превей валтнэ,
Потсонзо кемемась, эрий бажамось —
Токазо турвас анеявикс валдось.
Вечксынек чокшненть, лей велькссэ пинементь,
Эряза од шканть — медень тюсонь черенть.
Пансетяно сув сельмечирьке вельксстэ,
Салавань тевде ёвтнетяно тензэ.
Ули сэтьмечи — поровт лангс новолемс,
Кинь чамас, чинь прамос озолмат кучнемс.
Чаво паксятнесэ, чувтопулосо
Од шкадо мельтне нурьгить нусманясо.
Анеявикс сёлмонь каштордомась сынст
Тетятнень ёвксост-нежест мельга кандсы.
Вирьавань черь потс пингень пес чиремсь-скимсь
Тетятнень-аватнень оност видечись.

Есть светлая радость под сенью кустов
Поплакать о прошлом родных берегов
И, первую проседь лаская на лбу,
С приятною болью пенять на судьбу.
Ни друга, ни думы о бабьих губах
Не зреет в её тихомудрых словах,
Но есть в ней, как вера, живая мечта
К незримому свету приблизить уста.
Мы любим в ней вечер, над речкой овес, —
И отроков резвых с медынью волос.
Стряхая с бровей своих призрачный дым,
Нам сладко о тайнах рассказывать им.
Есть нежная кротость, присев на порог,
Молиться закату и лику дорог.
В обсыпанных рощах, на сжатых полях
Грустит наша дума об отрочьих днях,
За отчею сказкой, за звоном стропил
Несёт её шорох неведомых крыл...
Но крепко в равнинах ковыльных лугов
Покоится правда родительских снов.