В том краю, где жёлтая крапиваМокшанский язык

Крайса, коса касыхть тюжя палакст,
Коське перяфкст путфт,
Верма тараттненди урозкс маладсть
Велень уле кутт.

Коса паксятнень и вирьхнень ваксса
Пиже эрь хконь ширсь,
Шуварть ланга таргави кить васьфтьсазь
Пандонза Сибирть.

Эрьгодсь Руссь и Чудьса, и Мордваса,
Аф содасы пельксть.
Тя кить ланга ломатть кандаласа
Фкя-фкянь мельге кяльсть.

Сембе синь иль саласть, иль шавсть ломатть,
Тов вятсь павазкись.
Кельговсть ризфу сельмованфсна, тонатф
Осал шамаликсь.

Лама кяж и кеняртькс прась синдеест,
Седисна аф кшнинь,
Рафжа шамасост кичкордыхть няевсть
Сенем кургсна синь.

Мяль кирнян, ваймозе ару нинге,
Хуш и ардан шанчк.
Но и монга печксан киньге-киньге
Сёксеть вяшкомбачк.

Эста моньге, вармань вийти ваяфть,
Шувар кити лисьфть,
Вятьсамазь, пикскя кргазон каяф,
Кельгомонза ризфть.

И мзярда пеедезь, аф виздезь,
Мяште видептян,
Кяльса ноласы аф лоткси пиземсь
Ётаф кизень-янть.

В том краю, где жёлтая крапива
‎И сухой плетень,
Приютились к вербам сиротливо
‎Избы деревень.

Там в полях, за синей гущей лога,
‎В зелени озёр,
Пролегла песчаная дорога
‎До сибирских гор.

Затерялась Русь в Мордве и Чуди,
‎Нипочем ей страх.
И идут по той дороге люди,
‎Люди в кандалах.

Все они убийцы или воры,
‎Как судил им рок.
Полюбил я грустные их взоры
‎С впадинами щёк.

Много зла от радости в убийцах,
‎Их сердца просты.
Но кривятся в почернелых лицах
‎Голубые рты.

Я одну мечту, скрывая, нежу,
‎Что я сердцем чист.
Но и я кого-нибудь зарежу
‎Под осенний свист.

И меня по ветряному свею,
‎По тому ль песку,
Поведут с верёвкою на шее
‎Полюбить тоску.

И когда с улыбкой мимоходом
‎Распрямлю я грудь,
Языком залижет непогода
‎Прожитой мой путь.